домой 23 октября 12:23

Российский союз промышленников и предпринимателей

Поиск

Точка зрения

Многие проблемы мы снимаем без обращения в суд ВТО

Четыре года назад — 22 августа 2012 года – после многолетних переговоров Россия присоединилась к Всемирной торговой организации. С тех пор наша страна не только начала продвигать свои интересы в рамках клуба, но и оказалась участницей нескольких споров. О будущем ВТО, о тонкостях антидемпинговых расследований, о подводных камнях торговых региональных союзов, недовольстве критиков участия России в ВТО и о том, почему успех переговоров нельзя оценивать по числу выигранных исков, в интервью РИА Новости рассказал директор департамента торговых переговоров Минэкономразвития, главный переговорщик России в ВТО Максим Медведков.

— Максим Юрьевич, первый вопрос про будущее ВТО. Остается ли она инструментом регулирования глобальной торговли или теряет эту роль, так как страны-участницы ВТО уже не первый год не могут договориться о будущем организации?

— Конечно, остается. Ничего другого пока никто не придумал. Набор правил ВТО именно в силу их широкого охвата как по предмету, так и по числу участников является универсальным. Они регулируют более 95% торговли. Более того, никто не ставит под сомнение справедливость базовых норм, таких как режим наибольшего благоприятствования или национальный режим. Эти и многие другие нормы ВТО, выработанные 60 лет назад, по-прежнему актуальны и уважаемы.

Проблемы у ВТО не столько с настоящим, сколько с будущим. Организации все труднее находить консенсус среди своих членов в отношении перспектив развития правил мировой торговли хотя бы потому, что в процессе принятия решений участвуют почти 170 стран. На министерской конференции в декабре 2015 года в Найроби все члены ВТО это признали.

Хотя в Кении были приняты исторические, экономически значимые, выгодные для нас решения о правилах экспортной конкуренции в сельском хозяйстве, а двумя годами раньше на Бали – о правилах упрощения торговых процедур, многие члены ВТО не удовлетворены тем, как реализуется переговорная функция организации. Поэтому сейчас активно обсуждается будущая повестка многосторонних переговоров и она будет дополняться так называемыми новыми вопросами.

Среди них могут быть электронная торговля, инвестиции, малые и средние предприятия, глобальные цепочки поставок. Ряд делегаций заинтересован в усилении внимания к санитарным и фитосанитарным мерам, техническим барьерам в торговле, защитным механизмам, региональным торговым соглашениям.

Мы в этой работе участвуем, готовим конкретные предложения. Надеемся, что к 11-й министерской конференции, которая пройдет в 2017 году, вместе с другими членами организации сможем согласовать дальнейшие направления и механизмы развития ВТО.

— Являются ли в настоящее время региональные торговые союзы реальной угрозой и заменой ВТО?

— Региональные соглашения – это, скорее, дополнение ВТО, но не ее замена. Число и охват этих соглашений растет пропорционально торможению нормотворческой функции ВТО. Логика участников этих соглашений проста – если мы не можем, например, договориться о снижении импортных пошлин в масштабах ВТО, давайте это делать в кругу стран, у которых общий интерес это сделать. Тем более что ВТО дает своим членам такое право.

Конечно, здесь много подводных камней, и самый крупный из них — угроза эрозии многосторонних, охватывающих весь мир правил международной торговли, возврата к системе торговых блоков, со своими правилами и своими порядками.

Именно поэтому особую важность приобретает обеспечение прозрачности процессов экономической интеграции, обеспечение соответствия существующих и будущих преференциальных торговых соглашений требованиям ВТО. Пока с этим все согласны. 
В Найроби министры договорились, что региональные торговые соглашения должны эффективно дополнять, но не заменять собой многостороннюю торговую систему, а действующий временный механизм транспарентности в отношении РТС должен приобрести статус постоянного.

Региональные соглашения должны быть подчинены правилам ВТО – это важнейший элемент договоренности министров. За этим надо не только следить – надо сдвинуть с места огромную переговорную машину ВТО и заставить ее двигаться. Это крайне трудная задача, но тем она и интереснее.

— Как можно оценить первые четыре года РФ в ВТО?

— Мы завершили процесс организационной адаптации, создали необходимую инфраструктуру взаимодействия с ВТО, включая постпредство в Женеве, отладили внутри межведомственную координацию, в том числе с коллегами из таможенного союза ЕврАзЭС.

План точечной поддержки отдельных отраслей в связи с присоединением к ВТО выполнен, некоторые "штатные" критики нашего участия в ВТО существенно нарастили отечественное производство и начинают нас критиковать за то, что слишком медленно открываются международные рынки для сбыта их продукции – среди них производители свинины, птицы. 
Участие в работе соответствующих органов ВТО позволяет реализовать меры по предотвращению введения, отмене и изменению мер иностранных государств, которые оказывают негативное влияние на интересы российских компаний, в том числе и с использованием системы разрешения споров.

На данный момент Россия является истцом в четырех спорах, в числе которых два спора с ЕС в связи с применением методики энергокорректировок, третьим энергопакетом ЕС, спор по антидемпинговым мерам Украины, применяемым к импорту нитрата аммония из Российской Федерации.

Кроме того, Россия является ответчиком в шести спорах, инициированных Европейским союзом, Японией и Украиной. Эти споры касаются механизма уплаты утилизационного сбора, мер в отношении импорта живых свиней, свинины и другой свиной продукции, антидемпинговой меры Евразийского экономического союза в отношении легких коммерческих автомобилей, тарифного регулирования некоторых производственных и сельскохозяйственных товаров, мер в отношении импорта железнодорожной техники и ее частей.

— В каких вопросах в рамках организации Россия проявляет себя наиболее активно?

— Мы активно участвуем в разработке многосторонних правил международной торговли.

Так, принятое по итогам Министерской конференции ВТО в декабре 2015 года решение по экспортной конкуренции предоставляет реальные преимущества российским производителям в сфере АПК (в особенности производителям молочной продукции, некоторых видов мяса и зерна), так как выравниваются условия конкуренции с производителями, ранее получавшими экспортные субсидии. 
Россия, которая уже на дату присоединения к ВТО не применяла экспортные субсидии в сельском хозяйстве, тем самым уравняла обязательства других членов ВТО с российскими обязательствами. Ратифицированное нами в этом году Соглашение об упрощении процедур торговли после его вступления в силу существенно снизит издержки российских экспортеров на внешних рынках – речь, по оценкам, идет о миллиардах.

По предварительным подсчетам ОЭСР, выгоды от реализации положений Соглашения для мировой экономики составят от 400 миллиардов долларов до 1 триллиона долларов благодаря снижению торговых издержек на 10-15%, увеличению торговых потоков и доходов, созданию устойчивой бизнес-среды и привлечению зарубежных инвестиций.

Относительно российских приоритетов по дальнейшей работе в организации исходим из того, что будущая повестка переговоров будет сформирована из тех вопросов, которые все члены ВТО рассматривают в качестве перспективных с точки зрения торговли. 
В частности, будем добиваться практического ограничения внутренней поддержки в сельском хозяйстве, укрепления дисциплин в антидемпинговых и компенсационных расследованиях, повышении транспарентности в региональных торговых соглашениях и правилах применения субсидий, внутреннем регулировании в услугах и антидемпинговых мерах.

Также считаем важным вопрос регулирования инвестиций на многостороннем уровне. Мы уже начали переосмысление своей политики по данному вопросу и надеемся, что уже в скором времени выдвинем предложения, которые будут содействовать созданию более прозрачной и комфортной среды для международных инвестиций.

— С какими трудностями сталкивается Россия в ВТО?

— Есть, конечно, и проблемы. Главная из них – отсутствие позиции отечественного бизнеса по многим перспективным направлениям многосторонней торговой политики. Главным образом это связано с коротким горизонтом планирования.

Все процессы ВТО – длинные, от их начала до результата проходит как минимум пять, а иногда десять и более лет. А большинство наших компаний смотрят на два-три года вперед. Все, что потом, с точки зрения торгово-политических задач — в тумане.

Планировать в этих условиях работу в ВТО крайне сложно. Хотя есть и исключения. Например, коллеги из Минсельхоза вместе с отечественным аграрным бизнесом поставили ясные долгосрочные ориентиры – и ясно, что, как и когда делать.

— И Россия недавно проиграла первый суд в ВТО…

— Количество споров вряд ли может считаться показателем успешности участия в ВТО. Споры – это крайне затратная операция, к которой прибегают тогда, когда все другие инструменты использованы.

Задача торговой дипломатии, как и дипломатии политической – урегулировать проблему максимально простым и дешевым способом. Многие проблемы мы сняли или снимаем без обращения в суд ВТО.

Более того, спор с ЕС по пошлинам на отдельные товары Россия, по сути, выиграла, так как формальный проигрыш по отдельным товарным позициям полностью нивелируется выигрышем по претензиям ЕС в отношении так называемого системного нарушения обязательств по пошлинам.

Россия никогда не отрицала, что по техническим причинам импортные пошлины на некоторые товары отличались от тех, которые были определены в ее тарифных обязательствах.

Пошлины на все товары, которые были предметом спора (за исключением бумаги и холодильников), уже были полностью приведены в соответствие с нашими обязательствами в рамках ВТО, еще до начала или в ходе разбирательства. 
Оставшиеся две позиции будут приведены в соответствие в самое ближайшее время. Таким образом, экономического эффекта данное решение иметь не будет.

Вместе с этим ЕС обвинял нас в системном нарушении наших обязательствам по всему единому таможенному тарифу, где формат ставки пошлины отличался от формата, согласованного в наших обязательствах. В этой части мы выиграли спор, тем самым избежав необходимости пересмотра всего тарифа.

— Будем ли мы усиливать свои позиции в ВТО? Готовит ли РФ в настоящее время новые иски в ВТО, к каким странам, по каким вопросам?

— Еще раз повторюсь. Сила страны в ВТО не в количестве споров, а в умении продвигать свои интересы, привлекая сторонников, союзников, уважая консенсус. Так не всегда получается, но в любом случае в суд страны идут тогда, когда ничего другого сделать нельзя. Безусловно, чтобы отстаивать свои интересы на площадке ВТО, России нужны сильные позиции.

Поэтому совместно с российским бизнесом мы проводим постоянный мониторинг выполнения нашими партнерами по ВТО своих обязательств.

В последнее время, например, все больше нарушений наблюдается при проведении иностранными государствами защитных расследований в отношении российской металлургической продукции.

Наиболее заметный – антидемпинговое расследование Европейского союза в отношении холоднокатаного проката. На наш взгляд, оно было проведено с нарушением норм ВТО, о чем мы неоднократно заявляли в контактах с ЕС как на политическом, так и на экспертном уровне.

Однако Еврокомиссия в конце июля 2016 года ввела окончательные антидемпинговые пошлины, фактически проигнорировав наши аргументы и закрыв рынок ЕС для российских металлургических компаний способом, который ВТО не соответствует. Члены ВТО имеют право на применение антидемпинговых мер в соответствии с определенными процедурами. Брюссель очевидно злоупотребляет этим правом. Поэтому нам, скорее всего, придется в этом случае идти в суд.

К сожалению, это не единственный пример. Мы не менее обеспокоены результатами компенсационного расследования США в отношении российского холоднокатаного проката. Поскольку формально расследование еще не завершено, вопрос о задействовании процедуры разрешения споров ВТО пока не стоит предметно. Но мы не исключаем такую возможность, если окончательное решение будет вынесено без устранения нарушений правил ВТО.

РИА Новости

Rambler's Top100 Rambler's Top100