Версия для слабовидящих
Президент РСПП Александр Шохин принял участие в сессии Восточного экономического форума «К общему будущему: инклюзия как ресурс развития Дальнего Востока». В ходе дискуссии он изложил позицию РСПП по вопросам трудоустройства людей с инвалидностью, привёл примеры из корпоративных практик, а также сформулировал ряд конкретных предложений.
Инклюзия — не надстройка, а ресурс
«Инклюзия — это не некая социальная надстройка или элемент социальной политики, но это действительно инвестиции в человеческий капитал и серьёзный экономический ресурс. Это и доступ к работникам, потребителям, предпринимателям, которых мы зачастую просто не видим», — заявил Александр Шохин.
Он подчеркнул, что инклюзивная занятость расширяет доступ бизнеса к кадрам и клиентам, а также создаёт условия для предпринимательской активности людей с ограниченными возможностями здоровья.
Цифры и контекст
По данным Минтруда, на начало 2025 года в России работало 1,2 млн человек с инвалидностью — около 29% от числа тех, кто находится в трудоспособном возрасте. Среди них доля предпринимателей составляет чуть более 12% на 1000 человек, тогда как у остальных категорий населения — всего 5,5%. По словам Александра Шохина, это говорит о том, что люди с инвалидностью чаще уходят в собственное дело или занимаются спорадическим трудом, не находя постоянной работы по найму. В том числе речь идёт об изготовлении сувениров в рамках туристических проектов — тема, которая неоднократно поднималась в ходе сессии.
Отдельный экономический эффект связан со сферой услуг. По некоторым оценкам, из‑за неадаптированности под клиентов с инвалидностью этот сектор ежемесячно теряет почти 5 млрд рублей. При этом, отметил Александр Шохин, именно сфера услуг может быть наиболее приспособлена к тому, чтобы привлекать людей с ограниченными возможностями здоровья — как в качестве сотрудников, так и в качестве потребителей.
Что уже сделал бизнес
РСПП ведёт мониторинг на основе финансовых и нефинансовых отчётов компаний. По словам главы РСПП, можно говорить если не о переломе, то о серьёзных сдвигах: крупный бизнес перешёл от формального закрытия квот к системной работе. Она выстраивается по нескольким этапам — найм, адаптация рабочего места, сопровождение, обучение и карьерные траектории.
Из отчётов за 2024–2025 годы видна положительная динамика:
- Сбербанк принял 400 сотрудников с инвалидностью — это на 60% больше, чем годом ранее;
- «Сибур» трудоустроил свыше 330 таких сотрудников;
- Более 2000 компаний подписали национальный инклюзивный договор;
- Показатели инклюзии вошли в стандарт общественного капитала бизнеса.
Где бизнес остановился
Несмотря на сдвиги, остаются слабые места. Исследования компании Everland, на которые неоднократно ссылались в ходе сессии (выборка — около 20 компаний), показывают, что во многих организациях инклюзия живёт только на уровне стратегии и не доходит до практики. Компаниям не хватает людей, времени и ресурсов на сопровождение инклюзивных проектов. Кроме того, как отметил Александр Шохин, компании рассказывают о программах, но зачастую не показывают измеряемый результат.
Предложения РСПП
Квота должна работать, и есть хорошие примеры её применения — в том числе на Дальнем Востоке. Так, в Сахалинской области при численности сотрудников свыше 35 человек квотируется не менее 2% рабочих мест. Однако выполнить квоту бывает невозможно, если у службы занятости нет подходящих кандидатов, а свободные места находятся во вредных условиях. С 2024 года действует альтернативный механизм — закрытие обязательств соглашением с другой организацией или НКО, но им воспользовались лишь 4% работодателей: инструмент есть, но почти не применяется. Кроме того, с 1 марта квота рассчитывается отдельно по каждому обособленному подразделению. Для небольших дальневосточных площадок это жёсткое требование, и, по мнению Александра Шохина, нужно подумать о том, насколько оно универсально для компаний разного размера.
Ключевое звено в сопровождении трудоустройства — не работодатели и не служба