Версия для слабовидящих
Банк Росии опубликовал выступление Эльвиры Набиуллиной на совместном заседании профильных комитетов Госдумы по Основным направлениям единой государственной денежно-кредитной политики на 2023 — 2025 годы:
Добрый день, уважаемые коллеги!
Я сегодня представляю Основные направления денежно-кредитной политики на предстоящие три года.
Внешние условия для российской экономики за этот год изменились кардинально. Беспрецедентные санкции меняют географию импорта и экспорта, разорваны многие старые внешнеэкономические связи, все это требует появления новых. Экономика проходит через период глубокой структурной трансформации. И эта трансформация выглядит по-разному для разных отраслей, для разных предприятий: где-то это поиск новых иностранных рынков сбыта, где-то поиск альтернативных поставщиков сырья, комплектующих, оборудования, где-то — больше переориентация на внутренний рынок, повышение степени переработки для этого, изменение самой производимой продукции. Это очень сложный, многогранный процесс. Мы, конечно, учитываем в нашей политике то, как этот процесс происходит, как он развивается и в разрезе отраслей, и в разрезе регионов. Региональный аспект очень важный, вы можете подробнее об этом почитать в наших бюллетенях «Региональная экономика». Мы каждый раз выпускаем их перед заседанием Совета директоров по ключевой ставке, то есть, принимая решение по денежно-кредитной политике, мы учитываем то, что происходит в регионах. Хочу сказать, что у нас есть и опрос предприятий, достаточно такой репрезентативный: 13 тыс. предприятий участвуют в этом опросе. Это один из самых больших опросов, то есть мы реально смотрим на то, что происходит в экономике, как она трансформируется. И, по нашей оценке, это, конечно, не может произойти быстро. Трансформация происходит сейчас, будет происходить в следующем году, и в последующие годы. И ее темпы, и успешность в целом будут зависеть от многих факторов.
На некоторые мы повлиять не можем: например, это состояние глобальной экономики и, соответственно, спрос на товары российского экспорта. Если в мире, надеемся, что этого не произойдет, но разразится кризис, наш путь будет труднее. Или санкционное давление — мы видим, что оно усиливается, задевает серьезно и наших партнеров в других странах. Санкции очень мощные, и их влияние и на российскую, и на мировую экономику преуменьшать не следует, отгородиться от их влияния будет невозможно.
Но есть и многие другие вещи, на которые как раз мы можем повлиять. Прежде всего дать возможность нашим гражданам, нашему бизнесу адаптироваться и жить и развиваться в новой, где-то более агрессивной среде. Анатолий Геннадьевич (Аксаков. — Ред.) абсолютно правильно сказал вначале, что вопрос не только сохранения стабильности, но и, конечно, развития — он ключевой. Но для развития — обязательное условие, на наш взгляд, мы в этом убеждены, нужна макроэкономическая стабильность и низкая предсказуемая инфляция, предсказуемый бюджет. Это, по сути дела, те маяки, по которым ориентировалась экономика в прежних условиях и продолжает ориентироваться на них и сейчас. О высокой значимости макростабильности, я думаю, всем нам хорошо напомнили и события февраля — марта, да и конца сентября — октября.
И наша денежно-кредитная политика направлена именно на то, чтобы маяк в виде низкой инфляции надежно ориентировал граждан и бизнес, давал им возможность строить планы, сберегать и инвестировать даже при столь радикальных сдвигах со стороны внешних условий.
Этот год принес большие испытания для российской финансовой системы. Удар санкций в марте — это беспрецедентный шок. Но у нас накоплен опыт борьбы с кризисами разной природы, и мы извлекали, извлекаем важные уроки из предыдущих кризисных периодов.
Важнейший урок, мы считаем, что надо быть очень быстрыми и гибкими и при этом не отказываться от важнейших принципов, от тех основ политики, которые доказали свою эффективность. Именно поэтому мы, несмотря на угрожающую комбинацию факторов, включая санкции на резервы центрального банка, смогли пройти тяжелые весенние месяцы и стабилизировать ситуацию. Мы сохранили приверженность и режиму таргетирования инфляции, и плавающему курсу рубля.
И, как показали события последующих месяцев, это действительно позволило достаточно быстро восстановить равновесие в финансовой системе, вернуть в банки депозиты населения, перезапустить кредитование экономики.
ЦБ оперативно и достаточно резко поднял ключевую ставку — до 20% годовых. То, что мы сделали это сразу же, когда стало понятно, с кризисом какого масштаба мы имеем дело, позволило преодолеть и всплеск инфляции, который произошел весной, и купировать риски финансовой стабильности. И начавшийся на фоне вот этой тревоги отток наличных из финансовой системы очень быстро прекратился. При этом после заморозки валютной части, значительной части наших резервов мы не могли проводить интервенции для того, чтобы сглаживать колебания, волатильность на валютном рынке. Поэтому нам пришлось ввести широкий спектр мер контроля за движением капитала. И по мере стабилизации ситуации мы их поэтапно смягчаем. Почему мы смягчаем? Для того чтобы сделать более комфортными условия для ведения внешнеэкономической деятельности. Об этом просили наши предприятия для того, чтобы они могли развивать внешнеэкономическую деятельность с теми странами, которые готовы выстраивать с нами отношения. Но предпосылок для дальнейшей либерализации валютных ограничений в настоящий момент мы не видим.
Уже к сентябрю мы вернули ставку на уровень 7,5% — это на 1 п.п. даже ниже, чем в начале этого года, и на 2 п.п. ниже, чем это было в феврале и лишь чуть-чуть выше, чем была средняя ставка в 2018–2019 годах. Уже в III квартале в ответ на быстрое снижение ключевой ставки произошло заметное ускорение кредитования экономики — как розничного, так и корпоративного. При этом, конечно, текущий уровень ставки, он учитывает, с одной стороны, и повышенный уровень, который сохраняется, экономической неопределенности. Эта неопределенность снижает и потребительскую, и инвестиционную активность. С другой стороны, мы учитываем и повышенный уровень инфляционных ожиданий, который пока еще остается выше того, что было, например, в том же 2018–2019 году.
Кредитование сейчас растет хорошими достаточно темпами, особенно корпоративное. Это показывает, что процесс структурной трансформации экономики действительно идет: предприятия используют кредитные ресурсы, чтобы адаптироваться