В 2021 году курс рубля укрепится
20 Апреля 2020 17:46
Костин Андрей Леонидович
Член Бюро Правления РСПП, Президент - Председатель Правления Банк ВТБ (ПАО)
Президент — председатель правления банка ВТБ, член бюро правления РСПП Андрей Костин в интервью РБК рассказал о своей формуле кризиса и оценил угрозу удара пандемии по банкам, экономике и людям.

Президент — председатель правления банка ВТБ, член бюро правления РСПП Андрей Костин в интервью РБК рассказал о своей формуле кризиса и оценил угрозу удара пандемии по банкам, экономике и людям.

«И болезнь пройдем, и «отскочим» быстро»

— Вы за время работы в профессии оказывались при более проблемном стечении обстоятельств? Чем этот кризис отличается от тех, которые вы уже проходили?

— Я прошел кризисы 1998-го, 2008–2009, 2014–2015 годов. Обычно в кризис ты должен быть мобильным, все оперативно решать. Сейчас все усложнилось: хотя я каждый день на рабочем месте, вроде бы есть средства коммуникации, но нет главного — возможности полноценно общаться с клиентами, у которых возникают проблемы. Да, мы быстро создали более 15 тыс. удаленных рабочих мест, и сотрудники, включая ряд моих заместителей, работают из дома. Но я им сочувствую, потому что это крайне сложно — дистанционно заниматься банковским бизнесом, который во многом строится на личном общении.

Но кризис есть кризис. Это для меня всегда возможности, концентрация моих умственных сил, знаний, квалификаций. Я оптимист. Считаю, что мы и болезнь пройдем, и «отскочим» в итоге достаточно быстро. Основная проблема и отличие текущей ситуации от предыдущих в том, что природа нынешнего кризиса не экономическая. Мы не можем оценить ни его ход, ни последствия. Все зависит от распространения пандемии и реакции властей.

— Какой глубины может быть спад в экономике? Вы ожидаете V-образного быстрого восстановления?

— Сценарий развития кризиса зависит от длительности карантина, от того, насколько открытой будет экономика, будет ли восстановлено производство. Мы имеем дело с кризисом, который до конца не предсказуем ни по времени, ни по своей глубине. Исходим из того, что нам известно на сегодня, а что мы будем знать завтра — это вопрос другой.

Можно исходить сейчас из политики отдельных стран. Германия уже объявила о постепенном выходе из карантина. Дональд Трамп все время порывается из него выйти, несмотря на тяжелую эпидемиологическую ситуацию. Я думаю, что два месяца карантина достаточно, чтобы начать искать баланс в пользу восстановления производства. Но, как показывает опыт США и Европы, плато сохраняется долго.

Надеюсь, нам удастся избежать самых плохих сценариев. Сейчас стали говорить о том, что это Великая депрессия, но есть оценка МВФ — глобальное падение производства будет около 6%. Прогноз для России — минус 5,5%. Это серьезный вызов. При этом МВФ планирует, что в 2021 году темпы роста по развитым странам, в России в среднем будут выше, чем даже в предыдущие годы. Поэтому я ожидаю достаточно быстрый «отскок». Но это только если не сбудутся предсказания о том, что вирус будем лечить два года. Тогда, конечно, ситуация может измениться в худшую сторону.

«Игла — плохо, нефть — хорошо»

— Как вы оцениваете сделку ОПЕК+?

— Хорошо оцениваю. Ведь главная причина столь глубокого падения цен на нефть не в том, что сделка не состоялась в начале весны, а огромное падение спроса из-за пандемии.

Нынешнее соглашение — это абсолютно правильное, хотя, конечно, достаточно болезненное для России решение. Это программа, рассчитанная на длительный срок, но, наверное, в краткосрочном моменте влияние будет меньше. Возможно, цены на нефть начнут стабилизироваться к концу этого — в первом квартале следующего года. Нам нужна цена порядка $42 за баррель — на этом уровне бюджет не полагается на дополнительные ресурсы ФНБ для финансирования текущих расходов. Хотя, если абстрагироваться от кризиса, я не сторонник картелей. Рынок должен определять цену, спрос и предложение. Когда мы заключаем картельные соглашения, мы искажаем рынок. Отсюда возникают проблемы. Поэтому в идеале — не иметь таких сделок, а дать возможность рынку развиваться на базе свободного спроса и предложения. Но это вопрос будущего.

Я не считаю, что нефтяная игла — это плохо для России. Вернее, игла — плохо, а нефть — хорошо. Не только нефть, но и другие богатые природные ресурсы. Просто их нужно использовать по-другому, например, активнее внедрять нефте- и газохимию. Если мы будем производить товары с большей добавленной стоимостью, экономика будет гораздо более устойчивой. И по этому пути, я считаю, надо идти.

«Я верю, что мы не выйдем за пределы 80 руб. за доллар»

— Центробанки в условиях кризиса снижают ставки по всему миру. По вашим оценкам, текущий уровень инфляции ниже таргета в 4% дает ЦБ возможность проводить контрциклическую политику? Каковы шансы на снижение ключевой ставки в ближайшее время с учетом того, что сейчас, наоборот, наблюдается повышение банковских ставок по кредитам и вкладам, а доходности ОФЗ примерно на процентный пункт выше минимумов конца февраля?

— ЦБ уже сказал, что рассматривает снижение, и есть прогнозы, что это будет 25 или 50 б.п. Принципиально, что в этот кризис, в отличие от предыдущих, ЦБ не прибегнул к повышению ставки. И это очень важное достижение. Курс доллара отскочил на 15%, в допустимых для банков пределах. Я верю, что мы не выйдем за пределы 80 руб. за доллар, а в дальнейшем, в 2021 году, курс рубля укрепится. На мой взгляд, у ЦБ и Министерства финансов есть возможность в случае необходимости поддерживать курс. Сейчас инвесторами руководят эмоции, а не расчеты, поэтому каждый день мы видим очень разнонаправленную динамику.

Полная версия интервью

Поделитесь