Версия для слабовидящих
На Международном форуме‑выставке «Российский промышленник‑2026» прошло расширенное заседание Координационного совета РСПП в СЗФО и Подкомиссии по станкостроению Комиссии РСПП по машиностроению. Дискуссия получилась предельно предметной: участники говорили о деньгах, сроках окупаемости, сырьевых рисках и реальных барьерах, которые мешают и машиностроению, и роботизации.
Ставка высока, а спрос нестабилен
Ключевой нерв обсуждения — разрыв между амбициями и экономикой проектов. Председатель совета директоров «Северстали» Алексей Мордашов прямо обозначил проблему масштаба и взаимозависимости отраслей: «Без развития отечественного станкостроения дальнейшее развитие машиностроения будет затруднительным. Сегодня важно выстроить баланс интересов участников отрасли и создать условия для эффективного развития станкостроения — без него невозможно развитие и машиностроения, и экономики в целом. Санкции ещё раз показали, что тема технологического суверенитета — не пустой звук».
Он подробно остановился на экономике разработки: создание одной модели станка может стоить несколько миллиардов рублей, и без гарантированного крупного заказа такие проекты экономически нежизнеспособны. Чтобы производить станки, нужны заказы; чтобы делать заказы, нужна уверенность в том, что производство выдержит нагрузку и даст нужный результат. В условиях высокой ключевой ставки и дорогих кредитов эта спираль раскручивается крайне тяжело.
Роботизация: планы есть, динамика слабая
Президент РСПП Александр Шохин привёл данные опроса союза и системно расписал барьеры, с которыми сталкивается бизнес. По его словам, планы по роботизации есть у большинства опрошенных компаний, и к этому дополнительно подталкивает нехватка кадров. При этом процесс идёт не очень активно, и есть риски не достичь цели войти к 2030 году в топ‑25 стран по плотности роботизации. «Правда, планы по роботизации есть у большинства опрошенных РСПП компаний, к этому дополнительно подталкивает и нехватка кадров, хотя пока в основном речь идёт о роботизации на отдельных участках», — отметил он.
Любопытная деталь: 4 % опрошенных компаний заявили о планах реализации проектов по созданию безлюдных производств — это сигнал, который машиностроителям важно учитывать при формировании стратегий.
Александр Шохин отдельно остановился на организационном барьере: «Нельзя автоматизировать хаос. Соответственно, до роботизации необходимо провести аудит управленческих, организационных и производственных процессов. И это то, на чём „ломаются“ многие компании — проще купить ещё один станок, чем всерьёз заняться повышением производительности и признать, что процессы в бизнесе выстроены неэффективно».
Среди причин отказа от инвестиций в автоматизацию глава РСПП назвал нехватку финансовых возможностей и отсутствие спроса, который позволит окупить вложения. При этом меры поддержки в рамках нацпроекта «Средства производства и автоматизации» формально достаточно широкие:
- возмещение до 20 % расходов на внедрение промышленной робототехники;
- возможность получения кредитов по льготной процентной ставке;
- субсидия на НИОКР по разработке специализированных станков и промышленных роботов;
- компенсация скидок, которые производитель предоставляет покупателю.
По этим мерам на следующий год предусмотрено финансирование в проекте федерального бюджета. Однако бизнес отмечает их недостаточную эффективность и низкую осведомлённость о самих инструментах.
Александр Шохин призвал профильные площадки РСПП проанализировать, почему компании не пользуются этими механизмами. Среди перспективных решений он назвал донастройку мер поддержки, информационную работу (чтобы бизнес знал не только о решениях, но и об «узких местах»), создание центров промышленной роботизации для сопровождения проектов на всех стадиях (от аудита до сервисного обслуживания) и стандартизацию роботизированной среды — чтобы снизить привязку предприятий к одному производителю.
Отдельно он отметил кадровый дефицит и ограниченность российского предложения: за 2025 год в Реестр российской промышленной продукции внесено лишь 414 промышленных роботов.
Макроэкономика давит на инвестиции
Заслуженный экономист РФ Андрей Клепач дал жёсткий макроэкономический срез и показал, как общая экономическая динамика влияет на инвестиционные возможности промышленности. «Понятно, что модель развития, которая у нас была в предыдущие годы, сейчас существенно меняется», — констатировал Андрей Клепач. По его оценке, в 2023–2024 годах наблюдался скачок темпов роста: машиностроение показывало темпы свыше 20 %, а в целом обрабатывающая промышленность — 8–9 %. При этом значительная часть этого роста связана с оборонными производствами.
В 2025–2026 годах темпы резко замедлились, и в наибольшей степени пострадали гражданские производства, ориентированные на потребительский и инвестиционный спрос. Андрей Клепач прогнозирует умеренный рост — около 2 % — при условии, что экономическая и денежно‑кредитная политика существенно не изменятся.
Он также обратил внимание на растущую нагрузку на прибыль предприятий: на процентные выплаты уходит до трети прибыли, при этом активно растут неплатежи и просрочки. Получается парадокс: в бюджете заложен значительный рост финансирования госпрограмм (с примерно 5 трлн рублей в 2025 году до более чем 7 трлн в текущем), но доступ к рыночному финансированию для бизнеса остаётся ограниченным.
Ключевая ставка, по его мнению, вряд ли опустится ниже 10 % в обозримой перспективе, а значит, стоимость кредитов останется высокой. В этих условиях быстро преодолеть спад инвестиций не получится: восстановление до докризисных уровней возможно лишь к 2028–2029 годам.
Сырьё, инструмент и зависимость от Китая
Председатель правления НСПОИМ Павел Беликов поднял болезненный вопрос сырьевой зависимости и показал её через призму инструментального производства. Доля импорта в станкостроении остаётся высокой — порядка 70–80 %, и основной поставщик — Китай. При этом риски связаны не только с геополитикой, но и с рыночной монополией: Китай контролирует около 80 % мирового экспорта карбида вольфрама.
Павел Беликов привёл яркую иллюстрацию: цены на сырьё для металлорежущего инструмента за короткий период выросли в 7 раз, после чего стабилизировались на уровне в 2–3 раза выше прежнего. «Инструмент — это бензин для станка», — образно заметил он, подчеркнув, что дефицит или удорожание инструмента напрямую бьют по работе металлообрабатывающего оборудования.
Директор представительства компании «Униматик» в Санкт‑Петербурге Евгения Бурова добавила, что ужесточение экспортного контроля со стороны Китая делает поставки станков и комплектующих всё менее прогнозируемыми. С 2025 года введены дополнительные меры экспортного контроля, ужесточены требования к декларированию конечного пользователя, а штрафы за неправомерный экспорт существенно увеличены. Производители из КНР дистанцируются от российского рынка, и даже попытки упростить экспорт через предоставление собственного экспортёра не помогают.
Евгения Бурова обратилась к Александру Шохину с просьбой проработать эти вопросы на межправительственном уровне: узнать, какие планы у китайских партнёров и можно ли снизить барьеры для поставок оборудования и комплектующих.
Региональный взгляд и инструменты поддержки
Руководитель Регионального союза промышленников и предпринимателей Псковской области, депутат Госдумы Александр Козловский рассказал о том, как формируются и распределяются меры поддержки на уровне госпрограмм. Объём поддержки машиностроительной отрасли составляет примерно триллион рублей ежегодно, но на 2027–2028 годы ожидается сокращение на 10–12 %, а с 2029 года планируется увеличение практически до 2,5 триллионов рублей в год.
Львиная доля этих средств приходится на транспортное машиностроение — автомобилестроение, судостроение, производство подвижного состава и авиацию. При этом для небольших машиностроительных предприятий участие в крупных механизмах вроде СПИК‑1 и СПИК‑2 практически невозможно из‑за сложности процедур и длительных сроков окупаемости проектов, которые могут превышать 10 лет.
Александр Козловский предложил использовать экспертные площадки для более тонкой донастройки инструментов поддержки и вовлекать в обсуждение не только Минпромторг, но и Минфин, а также Федеральную антимонопольную службу.
Что дальше
По итогам заседания планируется сформировать согласованные предложения для передачи в профильные ведомства. Среди ключевых задач:
- донастройка мер поддержки с учётом реальных сроков окупаемости инвестпроектов (которые в машиностроении могут превышать 10 лет);
- развитие системы стандартов в сфере автоматизации;
- создание центров компетенций по роботизации для сопровождения предприятий на всех стадиях внедрения;
- более плотная работа с межправительственными комиссиями по вопросам поставок оборудования и сырья;
- информационная поддержка бизнеса — чтобы компании знали не только о доступных решениях, но и о типичных проблемах и «узких местах» при их внедрении.
Главный вывод дискуссии: технологический суверенитет — это не только про станки и роботов, но и про баланс спроса и предложения, предсказуемую регуляторику и понятные экономические стимулы. Без этого даже самые амбициозные планы рискуют остаться на бумаге.