Снижение кредитного рейтинга России выглядит, как политизированная мера

15 января 2015 00:00

Помощник президента ожидает снижения ключевой ставки. Его заявления, прозвучавшие на Гайдаровском форуме, для Business FM прокомментировал Игорь Юргенс, член правления РСПП.

Помощник президента ожидает снижения ключевой ставки. Его заявления, прозвучавшие на Гайдаровском форуме, для Business FM прокомментировал Игорь Юргенс, член правления РСПП.

В Москве продолжается Гайдаровский форум. В ходе мероприятия помощник президента, бывший министр экономики Андрей Белоусов заявил, что в России невозможно вести бизнес при текущих ставках. Кроме того, он, как оказалось, ожидает снижения ключевой ставки Центробанка уже в ближайшие месяцы.

По словам Белоусова, в связи с перестановкой в ЦБ возможно изменение денежно-кредитной политики регулятора. Накануне на форуме стало известно, что первый зампред ЦБ Ксения Юдаева больше не будет отвечать за денежно-кредитную политику, от которой зависят ставки. Юдаева займется прогнозированием, а на ее место приходит бывший зампред ЦБ Дмитрий Тулин. Он начал карьеру еще в Госбанке СССР, затем работал в российском Центробанке в начале 90-х годов, а также в середине нулевых во время банковского кризиса.

В числе прочего Белоусов не исключил агрессии по отношению к рублю, связанной с изменениями суверенных рейтингов России. Дело в том, что в эти дни ожидается понижение рейтинга страны агентством S&P до «мусорного» уровня. Также Белоусов сказал, что, по его мнению, рубль будет укрепляться, если цена на нефть не обвалится.

Высказывания помощника президента в беседе с Business FM прокомментировал Игорь Юргенс, член правления Российского союза промышленников и предпринимателей.

В первую очередь, поздравляем вас с сегодняшним избранием президентом Российского союза автостраховщиков. А теперь, собственно, к вопросам. Белоусов констатировал, что ведение бизнеса при существующих ставках невозможно, а уже можно говорить о последствиях для бизнеса от резкого повышения ставки ЦБ в конце прошлого года. Началась ли волна банкротств и сворачивания бизнеса?

Игорь Юргенс: Вообще-то, она началась довольно давно, и это не функция вот этого кризиса. Безусловно, при 17% рефинансирования, плюс добавляем рисковую маржу и маржу инфляции и все остальное — кредитоваться в отечественных банках невозможно, а зарубежные для нас закрыты. В этом смысле потери очень большие и для малого, и для среднего, и для большого бизнеса. Но мы прекрасно понимаем, что это была антикризисная мера с тем, чтобы ликвидность, которую получали банки из ЦБ, сразу не уходила на Forex, не обменивалась на валюту, и не выводилась из страны. Жесткая антикризисная мера в ожидании того, что наступит некая сбалансированность в отношении курса рубля. После этого ставка должна была снижаться и, я думаю, будет снижаться. С точки зрения оперативности принятия решений есть различные мнения, но я хочу вам сказать, являясь членом консультативного совета при председателе ЦБ, что все точки зрения и председателем, и ближайшим окружением учитывались, все лучшие люди, которые в стране понимают, что делать в кризисный период, присутствовали при принятии решений, и говорить о том, что ЦБ ошибался, нельзя. Я бы сказал, скорее, что это функция от ряда политических решений, нежели чисто финансовых.

В конце прошлого года глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев назвал предельно допустимый срок для существующей ставки ЦБ, это три месяца. Как вы считаете, бизнес этот срок выдержит?

Игорь Юргенс: Я думаю, что может быть, и нет, но понимаете, тут как всегда между Сциллой и Харибдой. Ты опускаешь ставки, люди рефинансируются и опять-таки уводят получаемое, грубо говоря, за границу, где, естественно, инвестиционный климат и сохранность этих денег более надежны. При этом их обвинять в «экономическом непатриотизме» не приходится, потому что они, безусловно, имеют в виду эти деньги вернуть, как только ситуация изменится. Но ситуация-то не меняется. Мы смотрим в ключевую проблему. Ключевая проблема — это санкционный режим, который, конечно, усугубляется всеми инфраструктурными диверсификационными, институциональными рисками, накапливаемыми за годы. Но сама основная проблема <...> — война в Украине, она не решается.

Андрей Белоусов сегодня заявил, что в ближайшее время может измениться ставка ЦБ в сторону снижения. Как вы считаете, для этого есть предпосылки?

Игорь Юргенс: Политическая воля есть некий режим ручного управления, когда, я так понимаю, чисто понятийно крупные экспортеры будут продавать по определенному графику свою валютную выручку, есть другие меры ручного управления, которые приводят к некоторому пониманию, как будет развиваться ситуация. Но относительно глобального вопроса о том, мы с кем и против кого, глобального ответа на этот вопрос нет, как показывает, в том числе, перенос конференции, жизненно важной, в Астане, как говорят нам с экранов телевизоров, по многим другим поводам политическим. Еще раз хочу сказать: безусловно, ставка, безусловно, то, как мы обходимся с курсом, безусловно, валютные интервенции, деятельность ЦБ, деятельность Минфина крайне важны, но они не могут решить основной проблемы. Или Россия сопротивляется всему миру западному и не только западному, но и восточному, если мы говорим про Японию и других союзников США, или мы вступаем в какого-то рода диалоговый режим с компромиссом вокруг основных вопросов. И вот эти вопросы, они абсолютно не зависят от ЦБ и Минфина, вот что я бы хотел подчеркнуть. Технически, я думаю, что нынешнее руководство ЦБ в сочетании с Минфином и с Минэкономразвития смогут решить этот вопрос, но повторяю, экзистенциально не от этого зависим. 

Но все-таки внутренние процессы невозможно заморозить до разрешения внешних проблем. Как вы считаете, вот эти словесные интервенции, перестановка в ЦБ, заявление помощника президента по поводу перестановки в ЦБ, можно ли это воспринимать как некий сигнал, что в ближайшее время регулятор все-таки смягчит денежно-кредитную политику?

Игорь Юргенс: Смягчить денежно-кредитную политику можно. Основной вопрос — мы, скажем, фиксируем курс, переходим к системе контроля за валютными потоками, прекращаем свободное движение капиталов, — это один путь. Тогда да, мы можем зафиксировать курс рубля, мы можем импортерам-экспортерам выдавать некие разрешения на покупку валюты, а здесь решать свои проблемы <…> Или мы продолжаем оставаться открытой экономикой, и тогда, безусловно, курс валюты и ставка ЦБ, если мы говорим о том, что мы не готовы спалить все наши золотовалютные резервы, поддерживая искусственно курс валюты нашей отечественной, этот курс должен быть гибким и следовать за реалиями и фундаментальными показателями нашей собственной экономики <…> В этом смысле, если президент страны, премьер-министр, правительство в целом принимают линию, предложенную ЦБ по таргетированию инфляции и через таргетирование инфляции, мы в соответствии с пропорциями заставляем денежную массу, бюджет и все остальное подчиняться некой дисциплине денежно-фискальной, которая приводит нас в определенного рода равновесие, то единственным способом является резкое сокращение всех ненужных расходов государственного аппарата, давления на бизнес и всего остального. Тогда мы часть проблем решим. Не решим проблемы противостояния с внешним миром, которые будут оставаться очень сложными, но часть из проблем внутреннего производства и стимулирования мы решим. Но пока к этому есть только заявления на Гайдаровском форуме, но нет никаких конкретных шагов.

По поводу взаимодействия с внешним миром. S&P грозит снизить кредитный рейтинг России до «мусорного» уровня. Вы ожидаете этого снижения? Если оно произойдет, каковы будут его последствия?

Игорь Юргенс: Я бы очень не хотел этого. Я бы очень поработал с S&P, объясняя, почему эта мера а) не совсем адекватна, б) не совсем объективна и так далее, и тому подобное. Ведь ничего подобного не происходило тогда, когда экономика России сжалась на 9%, если мы помним, в 2008-м году никто нас до «мусорного» уровня не снижал. И в то же время, в разгар кризиса мы потеряли 9% собственного ВВП. Сейчас мы ничего не потеряли, а наоборот, почти 0,6% был плюс по 2014 году. На текущий 2015-й мы ожидаем чуть более негативного результата, но тем не менее, экономика а) работает, б) производит все то, что всегда производила, и «мусорный» уровень сейчас выглядит, как политизированная мера. Вот что я бы хотел в работе с S&P и другими рейтинговыми агентствами — Moody’s, Fitch. Но если это произойдет не по политическим мотивам, то решение риск-менеджеров самого S&P будет иметь негативное значение, особенно для тех, у кого в ковенантах их размещения на внешних рынках — очень многие размещали евробонды: и корпорации, и банки отечественные — у них в этих ковенантах написано, что в случае снижения до «мусорного» уровня эмитенты обязаны выкупить свои бонды. Это очень большие деньги, и многим из наших крупных игроков, и банков, и корпораций это нанесет очередной, очень тяжелый удар.

BFM.RU

Поделитесь